Книжки-пышки-раскладушки / Игрушки - друзья и подружки

Когда солдат ставит «бутылку горькую» на «серый камень гробовой», то прямой смысл эпитета перерастает в переносный. Но образ не остаётся лишь обобщённым образом солдата. Есть здесь конкретное обращение: Стоит солдат и словно комья Застряли в горле у него. Сказал солдат: «Встречай, Прасковья, Героя мужа своего». Это имя (оно повторится) определило не только женщину. Оно дало частное существование и герою: «Не осуждай меня, Прасковья, Что я пришёл к тебе такой: Хотел я выпить за здоровье, А должен пить за упокой. Сойдутся вновь друзья, подружки, Но не сойтись вовеки нам» И пил солдат из медной кружки Вино с печалью пополам. Он пил солдат, слуга народа, И с болью в сердце говорил: «Я шёл к тебе четыре года, Я три державы покорил» Здесь не просто столкнулись личное и общее. Сам солдат несёт это общее и выражает его: «слуга народа!» Но что это общее в самых масштабных его проявлениях («три державы покорил» державы!) перед личным горем? Что «три державы» (или десять), когда одной (единственной) Прасковьи-то нет? Что это общее перед лицом личного? Но они связаны, ибо «враги сожгли родную хату, Сгубили всю его семью» ...»