Разбитая ваза

На первых порах тем, что пытаешься все же разобраться в прошлом и настоящем. Понемногу сводишь к одному контурному рисунку в черно-серых тонах, без объема и перспективы, привыкаешь или стараешься привыкнуть к сюжетным прыжкам, невнятностям довольно химерической истории, будто сложенной из обломков нарочито разбитой вазы, чтобы потом перемешать черепки, не заботясь о первоначальном силуэте и формах. Лишь позже, возвращаясь памятью к спектаклю (а он заставляет, именно заставляет, о себе помнить), понимаешь, какой тяжкий груз добровольно принял на свои плечи Олег Меньшиков. Не понимать этого он сам не мог... Ведь мог бы взяться за драматургию, не сулящую столь сложного процесса ее освоения. Это относится и к тексту автора, и к тому, как это потом надо было воплотить на сцене. Успех у широкого зрителя был обеспечен спектаклю априори участием в нем самого Меньшикова, звезды, кумира, что действительно и произошло. Что греха таить, на представлениях "Кухни" семьдесят-восемьдесят процентов зрителей - женщины, в основном молодые, для которых прежде всего важно увидеть "живого Меньшикова" ...»