Древо войны

Опрощением Лермонтова предсказано опрощение Л. Толстого, солдатскою рубахою Лермонтова мужичий полушубок Л. Толстого; на Кавказе Лермонтов кончил, Л. Толстой начал. Как из лермонтовского демонизма, богоборчества вышел Достоевский христианский бунт Ивана Карамазова, так из лермонтовской природы вышел Л. Толстой языческое смирение дяди Ерошки. Можно бы проследить глубокое, хотя скрытое, влияние Лермонтова на Л. Толстого в гораздо большей степени, чем Пушкина. «Валерик» первое во всемирной литературе явление того особенного русского взгляда на войну, который так бесконечно углубил Л. Толстой. Из этого горчичного зерна выросло исполинское древо «Войны и мира». Я думал: жалкий человек! Чего он хочет? Небо ясно, Под небом места много всем; Но беспрестанно и напрасно Один враждует он.P Зачем? Противоположение культурного и естественного состояния, как «войны и мира»,P вот метафизическая ось, на которой вращается вся звездная система толстовского творчества. «Удаляясь от условий общества и приближаясь к природе,P говорит Лермонтов,P мы невольно становимся детьми: все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять». Была и будет ...»