Русское стихосложение в школьном изучении

Мы знали, что «у» в слове «цариц-ууу» и стон Ивана Ильича явления разные. Вырождающийся символизм прицеплял смысл к хвостику. К «у». Стихотворение давало адрес. Адрес оказывался потусторонним. Стих Маяковского весь организован. Стих Маяковского в своем развитии разрешает многое в истории русского стиха. Маяковский отказался от силлаботонизма, от счета слогов. Уже Пушкин считал, что будущее русского стиха в русском народном стихе. Тут он ссылается на Радищева, Тредиаковского и Востокова. Радищев и Тредиаковский были революционерами вообще и революционерами в области стиха. Александр Сергеевич Пушкин разрешал вопрос о стиховом размере вместе с вопросом о рифме. «Радищев, будучи нововводителем в душе, силился переменить и русское стихосложение. Его изучения «Телемахиды» замечательны. Он первый у нас писал древними лирическими размерами. Стихи его лучше его прозы. Прочитайте его «Осьмнадцатое столетие», «Софические строфы», басню или, вернее, элегию «Журавли» все это имеет достоинство».[48] В главе, из которой выписал я приведенный отрывок, помещена его известная ода «Вольность» ...»