За гранью снов

В те времена тяжелый гул стонал, Клубились слухи смутные в столице, И на Екатерининский канал Уже готовились идти убийцы. Должно быть, он, февральский этот зов, Мне колыбель качнул крылом угрюмым, Что отзвуки его на грани снов Слились навеки с самоварным шумом. Как уходящих ратей барабан, Всё тише бьют меня мои мгновенья, Но явственно сквозь вечный их туман Предвечное мне слышится шипенье. Всё так же мне о бытии пустом Оно поет, а вещий Достоевский Всё так же, руки уложив крестом, Спит на кладбище Александро-Невском. СТУДЕНЧЕСКИЙ САМОВАР Чужой и милый! Ты кипел недолго, Из бака налитый слугою номерным, Но я любил тебя как бы из чувства долга, И ты мне сделался родным. Вздыхали фонари на розовом Арбате, Дымился древний звон, и гулкая метель Напоминала мне о роковой утрате; Ждала холодная постель. С тобой дружил узор на ледяном окошке, И как-то шли к тебе старинные часы, Варенье из дому и в радужной обложке Новорожденные «Весы». Ты вызывал стихи, и странные рыданья, Неразрешенные, вскипали невзначай, Но остывала грудь в напрасном ожиданьи, Как остывал в стакане чай ...»