В завтра речь держу

На листве, зазеленевшей недавно, оседает горячий порошок пыли. В вышине блистает одинокое синее солнце. ФИННЫ Красных прижимали к границе. Гельсингфорс, Або, Выборг — пали. Стало ясно, что дела красных плохи. Тогда штаб послал за подмогой на далекий север. Месяц тому назад, на пустынной финской станции — там, где небо прозрачно, а высокие сосны неподвижны, — я увидел людей, призванных для последнего боя. Они приехали с Коми и с Мурманска — из мерзлой земли, прилегающей к тундре. Их собрание происходило в низком бревенчатом сарае, наполненном сырой тьмой. Черные тела — без движения — вповалку лежали на земле. Мглистый свет бродил по татарским безволосым лицам. Ноги их были обуты в лосиные сапоги, плечи покрывал черный мех. За поясом у каждого торчал кривой нож, тугие пальцы лежали на тусклых стволах старинных ружей. Древние тюрки лежали передо мной — круглоголовые, бесстрастные, молчащие. Речь держал финский офицер. Он сказал: — Бой будет завтра у Белоострова, у последнего моста! Мы хотим знать, кто будет хозяином на нашей земле? Офицер не убеждал ...»