Я и мои секреты

Но с этих пор, заходя в свой номер, я каждый раз громко говорил: - Але, але! Как слышно? - И произносил какое-нибудь ругательное, но не очень грязное слово. Да еще повторял его по буквам. Однажды в ресторане после завтрака журналисты попросили меня дать интервью. Игравший в зале рояль мешал записывать наш разговор на диктофон. Я предложил подняться в мой номер. И вот среди вопросов возникла тема об американских свободах: о невмешательстве государства в личную жизнь, о тайне переписки. У вас в Советском Союзе таких свобод нет. Я не удержался и сказал: - А между прочим два дня назад в моем номере был произведен обыск, все перевернули вверх дном. По этому поводу господин Джери Северн заявил протест администрации гостиницы. - Не может быть! - возразили мне. - А мой телефон прослушивается,- продолжал я. - Это невозможно,- возразила Элен Гавришов. - Я сам видел, как в мой телефон вставлялось подслушивающее устройство.- И рассказал, как это было. Потом, когда журналисты ушли, Элен Гавришов сделала мне выговор. - Надо снисходительно относиться к секретам чужой страны,- сказала она с раздражением, от чего в ее русском появился заметный акцент. - Подслушивают-то мои секреты, а не секреты вашей страны. - Так вы можете доиграться, вас больше никогда не пустят в Америку. - А я к вам не напрашивался. Пригласили - приехал ...»