Рамочка "Миниатюры"

Когда мы вновь смогли опуститься на дно, то обнаружили, что нейлоновый трос лопнул, а белые лини змеились по дну, как переваренные макароны. Все надо было начинать снова. Укрепить трос возле мыса Лакада оказалось делом неосуществимым. Луи попытался в несколько приемов, но тщетно. Аквалангисту приходилось цепляться обеими руками за камни, чтобы его не унесло, а работать зубами было нельзя, поскольку они сжимали загубник акваланга. Ладно, оставим пока лини. Сосредоточим усилия на площадке перед пещерой: там поглубже, а следовательно, поспокойнее. Урожай того дня составили несколько узорчатых золотых медальонов, вернее, пустых рамочек, ибо центральные камеи или миниатюры выскочили — увы, они были легче золота, и море унесло их. Эти украшения, судя по портретам той эпохи, носили нашитыми на шляпу, на отворот камзола, а иногда на браслете. Но это не все. В тот день я нашел свою первую золотую монету и поцеловал ее. Это не был сухой поцелуй скряги Гарпагона: мне не был важен металл и его рыночная стоимость; я целовал символ, осуществленную мечту, которую ждал пятнадцать лет ...»