Самосвал большой

Кстати, здесь я ввел рационализацию, значительно облегчившую мой труд: зная, по опыту, когда и кто из моих пациентов должен был предстать перед очами Всевышнего, я заранее перемещал его поближе к выходу из барака и, когда приходил его черед покинуть сей мир юдоли и скорби, мне оставалось только вынести его хладный труп и погрузить в самосвал, доставлявший скорбный груз в братскую могилу... К тому времени у меня уже было достаточно прочное положение лепилы и, когда надо мною начали сгущаться тучи - наша благословенная туберкулезная зона подлежала переводу во вновь организуемый лагерь, - Махмуд, снова сделав мне анализ на ТБЦ и не найдя, естественно, в моей мокроте туберкулезных палочек, добился согласия Мины Моисеевны на мое назначение лепилой в санчасть. Вот здесь, собственно говоря, и начинается история с моей учительницей. Мина Моисеевна была большой модницей и женой кого-то из сильных мира сего, в том крохотном мирке, который составлял ее тогдашнее окружениее. Но ей негде было развернуться: сама она шить не умела, а казенные ателье шили такое... что и словом не сказать, и пером не описать ...»