Счастье без границ

В первом варианте были такие строки: Помолись царица Царевне Богородице с золотыми косами, От твоей глубинности древней Голубиной Кротости мудрой*. При публикации этого стихотворения очевидно хлыстовские его мотивы пришлось смягчить. Вместо «Богородице» стало: «Царевне»; вместо «Помолись» стало «Поклонись». В одном из самых религиозных стихотворений второго тома, «Я живу в отдаленном скиту», ереси не усмотрел бы, кажется, даже пристальный взгляд миссионера-сек-товеда. Разве что строки: Безначально свободная ширь Слишком радостной вестью дыша, Подошла и покрыла Псалтирь, И в страницах осталась душа, намекают на хлыстовскую идею человека как Живой Книги, непосредственно воплощающей единство Бога и природы. Последняя строфа такова: Но живу я в далеком скиту И не знаю для счастья границ. Тишиной провожаю мечту. И мечта воздвигает Царицу. Эта Царица, перекликаясь с героиней стихотворения «Царица смотрела заставки», здесь имеет новый и интересный аспект: она разрушает рифму, что совсем нехарактерно для раннего Блока ...»