Деловая письменность Троицкого Селенгинского монастыря первой половины XVIII века

Пытаясь «оправдать» Татищева, современный комментатор пишет: «Можно ли обвинять историка первой половины XVIII века в том, что он поверил Иоакимовской летописи, когда даже в наши дни находятся авторы, которые ищут в баснословных сказаниях ростовского Артынова подлинное отражение действительных событий чуть ли не Киевского времени» [77], том 1, с.51. И, наконец,P яркий штрих, усиливающий подозрения и показывающий, как быстро менялась обстановка вокруг русских исторических источниками в XVIII веке. Оказывается, что «Татищев пользовался как раз теми материалами, которые не сохранились до нашего времени» [77], том 1, с.53. В этом отношении Татищев удивительным образом отличается от Карамзина. Оказывается, «труд Карамзина почти целиком (за исключением Троицкой пергаментной летописи) основан на источниках, сохранившихся в наших архивах» [77], том 1, с.53. И как это удалось Татищеву подобрать для своей «Истории» именно те источники, которые через некоторое время «почему-то» погибнут? Вот возможное объяснение. Оказывается, Татищев пользовался источниками XIV-XVI веков, которые относились к истории Поволжья и Сибири и при этом «пользовался казанскими и астраханскими архивами, не дошедшими до нашего времени» [77], том 1, с.53 ...»