Трудный звук, ты наш друг! Звуки Л, Ль

Anime! O ciel! {О, небо! (франц.).} Словечко-то какое! Кто, кроме француза, способен выдумать такой изящный эпитет? "Игривость" наш Жюль может простить, чопорность он тоже извиняет, правда, с презрительно-снисходительным видом, но Диккенс! О, этот Диккенс! Какой ужас! И, пожалуй, трудно себе представить более сжатую и исчерпывающую, более любезную и справедливую оценку книги, чем та, которую дал наш друг Жюль "Николасу Никльби". "Это самая тошнотворная смесь, какую только можно себе вообразить, смесь подогретого молока и прокисшего пива, сырых яиц и солонины, расшитых золотом мундиров и лохмотьев, луидоров и грязных медяков, роз и чертополоха". Вот это рецепт для писателей! Или, быть может, вам больше придется по вкусу такой: "Запах табачного перегара и чеснока, вкус сырой свинины, гармония звуков от ударов жестяной тарелкой по нелуженой медной кастрюле" (каким дьявольским ехидством дышит этот эпитет "нелуженая"), что, очевидно, соответствует луидорам и грязным медякам в первом рецепте? Прочитайте повнимательней эту книгу Чарльза Диккенса. "Какие язвы! Какие струпья!" Испробуйте любую смесь, обе одинаково заслуживают вашего внимания ...»