Несчастья Софи

Классика же отличается явственно и сразу. Смотришь решенную в гротесковой манере «Смерть Та-релкина» и видишь, как в замечательно поставленной пьесе Сухово-Кобылина проглядывает вдруг Достоевский, слышится гоголевская нота. Без них, без Гоголя и Достоевского, не обходятся и венгерские постановки Чехова. В спектакле «Леший» все спотыкаются, постоянно что-то роняют, проливают, все порядком неуклюжи в этом отношении все и тут немножко «епихо-довы». Но ведь сам Епиходов, несомненно, двоюродный брат Пселдонимова из «Скверного анекдота» и внучатый племянник Акакия Акакиевича (а был бы внуком, не умри тот бездетным). В «Платонове» (театр Пешти) одно за одним происходят «епиходовские несчастья»: Софи случайно обнимается со скелетом, женщины падают на диван, где уже лежит Платонов, сюртуки мужчин застегнуты с перекосом, даже смертельное финальное падение Платонова отчасти епихо-довское. Он падает навзничь, опрокидывая спиною школьную доску, с которой за миг до этого стер свое имя уничтожил себя. Эта опрокинутая в падении доска епиходовский довесок к самоубийству ...»