Пластилиновая ворона

В ней наряду с китчевыми Волком и Зайцем, простодушными Матроскиным с Шариком и воздушной Тилимилитрямдией всегда отлично себя чувствовал рефлексирующий эксцентрик — Ежик из тумана. Вступление к «Пластилиновой вороне» предлагало игру в прятки с реальностью — совершенно в стиле диалогов пелевинских персонажей. «Журавль и цапля» был достоверным и беспощадным рассказом об абсурдностях этого мира без намеков на иронию, заметных в народной сказке-оригинале. Убийственно проникновенная «Шинель» по Гоголю напоминала о том, откуда вышел Достоевский, да и, как утверждал сам Федор Михайлович, все мы. Наворот под названием «Серый Волк энд Красная Шапочка» помогал по-новому взглянуть на культовую сказку и увидеть в ней яркий образец сюрреализма. Виртуозный «Банкет», чем-то напоминающий «Гараж» Рязанова, «Колобки» с цитатами из «17 мгновений весны», многосерийный «Лифт», «Сказка сказок», наконец… Все это, с позволения сказать, мультики, сделанные с совсем недетскими намеками, смысловыми слоями и подтекстами. У нас всегда находились художники, сценаристы, Режиссеры, которые анимацию делали фактом искусства, потенциально интересного всем: и мамам, и папам, и чадам ...»