Собрание сочинений. Том 2. Затерянный мир. Когда мир вскрикнул Отравленный пояс.

Иногда кажется, что здесь находишься на какой-то периферии, в глуши, что главные события идут там. ДГ. Америка как дача - даже в том смысле, что там ведь писать нельзя. ВА. Ты абсолютно прав - там писать нельзя. Может быть, поэтому советские писатели как. бешеные носятся по заграницам, где, впрочем, тоже нельзя писать. Всех трясет, никто не может успокоиться. ДГ. Есть какие-нибудь антипатии между теми, кто остался, и теми, кто уехал? ВА. Гласность многое вскрывает - всякие маленькие предательства, но не дай нам Бог начать сводить счеты. Лучше забыть, чем выяснять некоторые обстоятельства. ДГ. Так что Вознесенскому и Евтушенко все прощено? ВА. Это слишком болезненная тема. Я не знаю, что прощать Вознесенскому. Он просто старался быть на поверхности при любых обстоятельствах. Он никому ничего хорошего не делал, но и не подводил, тогда как Евтушенко многим делал хорошее, а многим делал гадость. Он писал безобразно, - одни убегали на "Радио Свобода", а другие дрались в баррикадных боях. Хороши баррикадные бои, когда он получал государственные премии, издавал свое полное собрание сочинений и путешествовал во все концы мира! Но Бог с ним ...»