Птичка

Мы ели манго и сладкий миндаль; в разговоре он сделал несколько ненавязчивых замечаний, свидетельствующих о том, что он обладал знанием даже скрытых сторон моей природы. Меня охватил благоговейный страх перед его огромной мудностью, столь необычно смешанной с врожденным смирением. --Не горюй о своем амулете. Он сослужил свою службу. Подобно божественному зеркалу мой гуру, очевидно, улавливал отражение всей моей жизни. --Живая реальность вашего присутствия, учитель,--это--радость превыше всяких символов. --Сейчас пришло время перемен, особенно если принять во внимание то, как несчастливо складывается твоя жизнь в ашраме. Я ничего не говорил о своей жизни; все замечания ныне казались излишними. По его естественной и спокойной манере выражения я понял, что он не желал слышать никаких удивленных восклицаний по поводу его ясновидения. --Хорошо бы тебе вернуться в Калькутту. Почему в твоей любви к человечеству родные должны стать исключением? Это предложение повергло меня в уныние. Моя семья предсказывала, что я вернусть, хотя на многие просбы о возвращении, посланные по почте, я не дал ответа. "Пусть молодая птичка порезвится в небесах метафизики,--заметил Аманта.--Ее крылья устанут в тягостной атмосфере, и мы еще увидим, как она прилетит домой и мирно усядется в семейное гнездо" ...»